serednyak: (Default)
Нас в эту тундру звал простор,
Ветрами шевеля,
Горбатый Айкуайвентчорр -
Суровая земля.

У карты Киров. Путь открыт
В наш край снегов и скал,
Где светит белый апатит
И ждёт в ночи тантал.
И мы пришли к подножью гор,
Ветрам молчать веля.
Угрюмый Айкуайвентчорр -
Суровая земля.

Распахивая грудь земли,
Ломая страх и сон,
Мы имя Кирова несли,
Как в сердце кровь несём.
В осенней ярости озёр
Стояли у руля.
Скалистый Айкуайвентчорр -
Суровая земля.

Безбрежен край, широк, богат,
Студёна рек вода.
На покорённых берегах
Мы строим города.
А ты стоишь, тяжёл и твёрд,
Созвездья шевеля,
Суровый Айкуайвентчорр -
Любимая земля.

1935
serednyak: (Default)

ДИАЛОГ ДВУХ ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИХ СТУДЕНТОВ

 

- Все готово. Мы завтра срываем занятья.

- Что готово? Зачем? И во имя чего?

- Трус. Мужчины не спрашивают. Должен знать

                                                                           я –

С нами ты или все в твоем сердце мертво?

- Трус, ты думаешь? Просто есть много религий,

Есть фанатики, есть спекулянты, врали.

А еще есть простые и умные книги

И великое будущее земли.

 

- Все готово. Мы завтра наделаем шума.

- Шум наделать нетрудно.- Но, значит, пора.

- Ты умеешь шуметь, а умеешь ли думать?

- К черту! Мне по душе будет эта игра.

- Просто возраст такой, когда хочется бунта,

Когда кажется - сердцем завял и зачах.

Ну а вдруг обернешься - и черная хунта

Вознеслась на твоих загорелых плечах?!

- К черту мистику! Сердце считает минуты...

- Брат, все спуталось в мире с недавних времен.

Трус, ты думаешь? Как бы нам в случае смуты

В грудь друг другу не целиться с разных сторон.

 

1974

serednyak: (Default)

БАЛЛАДА ОБ ОДНОЙ ЖЕНИТЬБЕ

 

Генерал, на войне потерявший семью,-

Одинок, прославлен и сед,-

Влюбился, выбрал судьбу свою

Двадцати с половиной лет.

Лучший друг ему обещал

Инфаркт через десять дней.

И он не позвал его в свадебный зал,

Когда женился на ней.

Ей все по душе в женихе своем,-

И то, что на людях строг,

И то, как нежен, когда вдвоем...

А мальчишки - какой в них прок!

Подружка шумела: - Сошла с ума.

Он старик. Разве ж можно так! -

А про себя шептала сама:

- Что он нашел в ней, чудак.-

Подружкам, матери, всем назло

Она свою свадьбу играла.

И люди решили: «Вот повезло -

Вышла за генерала».

Он себя ни в чем не умел щадить

С юношеских времен.

И поэтому, может быть,

Все был молод душой и силен.

Взгляд не должен тут лезть ничей,

Ничьей не надо молвы,-

Но чистой ярости их ночей

Завидовать можете вы.

И с незагаданного числа,

Как положено, по-людски,

Сына его она понесла -

Кусочек любви и тоски.

Тоски по всему, что он потерял,

Что оставил за тем крыльцом.

На руках носил ее генерал

За то, что будет отцом.

А она стала старой стены серей,

Глаза, как кольца, пусты...

Так стало жалко ей своей

Тоненькой красоты.

Так стало жалко, что жизнь пройдет

В пеленках, под визг и плач.

Только все началось,

                                    и вот

В няньки себя запрячь.

Ведь она сама еще так молода

И так хороша - посмотри.

Да если он любит - пускай тогда

Потерпит годика три.

Но тут узнала она, как он строг,

Как держит слово свое.

В восемь глаз он сына берег

И уже любил сильней, чем ее.

Отвез ее ночью в родильный дом

На муки, на кровь, на страх.

Она там лежала мешком со льдом,

С облаками в пустых глазах.

Кормить? Усмешка прошла по губе,

Скосила глаза чуть-чуть.

Она не может позволить себе

Испортить такую грудь.

Сестра на нее махнула рукой

(Тоже, здрасте, балет!),

Подложила сына ее к другой

Девчонке таких же лет.

А та захлебывалась молоком,

А у той, кроме слез, никого,-

Мужчина пришел и ушел бочком,

А тельце сына мертво.

И она привязалась ждущей душой

В полудетской своей простоте

К этой маленькой жизни чужой,

Проснувшейся в жадном рте.

Генерал пишет письма в больницу жене,

Икру с земляникой шлет.

А она облака считает в окне.

А в глазах ее щурится лед.

И когда открыла ему сестра

Душу его жены -

На него, сквозь все огни и ветра,

Пахнуло пеплом войны.

Человек, потерявший семью,-

Одинок, прославлен и сед,-

Влюбился в беленькую змею,

От которой тепла ему нет.

Но он недаром со смертью играл,

Чтоб была землею земля.

Он душой и поступками генерал,

Свою волю воле веля.

Стиснув губы в одну черту,

Не сказав жене ничего,

Из больницы он под руку вывел ту,

Что кормила сына его.

Первый раз они смотрят друг другу в глаза.

Надо столько понять и забыть.

Друг без друга им быть уже нельзя,

А вместе можно ли быть?

 

1964

 

День.

Feb. 15th, 2009 01:06 pm
serednyak: (Default)

ДЕНЬ

 

Северный жался ко мне олень.

Годы летели прочь.

Я видел в жизни вечный день

И видел вечную ночь.

День мне реками резал путь

И мучил мои глаза,—

Ни уйти от него, ни уснуть,

Ни спрятать душу нельзя.

И я, измученный белой тоской,

Гоня все дневное прочь,

Шептал, к березе припав щекой:

«Ночь... Ночь... Ночь...»

И ночь тогда приходила ко мне,

Свет и снег темня,

Вьюгой звезды гася в окне,

Обволакивала меня.

Снегов бездомная чистота,

Сияний северных тень...

У ночи есть своя красота,

Но - день. День. День.

serednyak: (Default)
Давненько я не баловал френдов.
А обещал-то, обещал...
Исправлюсь.
Сегодня Ошанин.


           Вступление

 

История душу мою полонила,

Когда довелось мне стоять в тишине

Над водами Ганга, Евфрата и Нила

В раздумьях о самом сегодняшнем дне.

Под ржанье и топот бесчисленный конский

Сначала случайно, потом неспроста,

Дороги, где шел Александр Македонский,

Как музыку боли читал я с листа.

Он кто? Полубог справедливый и добрый?

Счастливец, из тех, кто не гибнет в огне?

Жестокий философ? Великий географ?

Иль просто убийца на черном коне?

Ушедшие полузабытые тени

Ложатся на камни сегодняшних дней,

Чтоб нам открывалось столетий сплетенье,

Чтоб самое дальнее было видней.

 

БАЛЛАДА О ДОБРОТЕ

 

Когда Александр Македонский

Прошел по персидской земле,

Удача за ним, как девчонка,

Бежала в крови и в золе.

И, суд победителя правя,

 

Ликуя, казня и даря, )



serednyak: (Default)

НА БУХАРСКОМ БАЗАРЕ

 

Если слепнут глаза или руки болят,

Ты иди на базар в аметистовый ряд.

Старый маг и крикливый его казначей

Объяснят тебе там, что не нужно врачей,

Что здоровье твое в драгоценных камнях —

В них вложил потаенную силу аллах.

- Ты носи их на пальце, ты прячь их в чалму.

Чтоб тебе помогли, не давай никому.

Ты на нитке носи их, на шею надев.

Вот агат, он залог непорочности дев.—

Добрый маг тебе тайну аллаха открыл —

От бельма и проказы спасает берилл.

От паденья с коня сбережет бирюза,

И она укрепит, если надо, глаза.

Берегут тебя, чтобы ты был светлолик,

Беозар и сапфир, жемчуг и сердолик.

Караванщик, кривя недоверчивый рот,

Все же, пояс помучив, динар достает.

И старуха с бельмом, подпираясь клюкой,

Тоже тянет монетку дрожащей рукой.

Глядя, как возле камешков кружит народ,

По базару бухарскому мальчик идет.

Он еще не умеет читать и писать,

От болезней людей не умеет спасать.

Но в глазах у него недоверья огонь.

Погоди,— говорит он и тянет ладонь.—

Видишь, нищий с горбом, никому он не мил.

Дай мне камень, чтоб я ему горб распрямил.—

Маг замолк и на миг захлебнулся слюной.

-  Враг тебя подослал подшутить надо мной.

- Что ты, мудрый! Я слышал, и слышал базар:
            От паденья с коня бережет бирюза,

Ты найди поскорей бирюзу для меня,

Чтоб мой старый верблюд не свалился с коня.

            А-а-а-а...— затрясся спасающий нас от беды
        И за мальчиком кинулся через ряды.

Но, приметив богатого толстяка,

Вновь завел свою песню, схватясь за бока:

            Сны дурные алмаз отогнать будет рад
       И вспотеет, когда поднесут к тебе яд.
       Охраняют тебя, чтобы ты не пропал,
       Оникс, яхонт и яшма, гранат и опал.—

А мальчишка, от старого мага удрав,

Шел рядами урюка, арбузов и трав.

Он вбирал в себя лица и слов кутерьму,

Пестрый мир, где гореть предстояло ему.

serednyak: (Default)


 

Александр — сам философ

                и зная философам цену,—

Появившись в Коринфе,

                велел привести Диогена.

А когда Диоген

                объявил царедворцам, что занят,

Царь пошел к нему сам,

                любопытными щурясь глазами.
Тот, подставив под солнце

                волос седоватые клочья,

Возлежал отрешенно

                у старой обветренной бочки.

Был он в рубище,

                грязном, худом и корявом.

А на случай зимы

обладал одеялом дырявым.

Царь спросил у него,

не дождавшись ни просьб, ни вопросов:

    Что тебе подарить,

чем помочь тебе, мудрый философ? —

Диоген, усмехнувшись,

ответил угрюмо и строго:

    Что ты можешь мне дать?

И того, что имею я, много.

Мир коварен.

Дряхлеет душа от его подаяний.

Хочешь счастье узнать —

откажись от надежд и желаний.

    Но ведь я — Александр.

Всюду ждут меня люди, ликуя.

Для тебя, может, все-таки

что-нибудь сделать могу я?

    Можешь,—

пошевелил Диоген сединою.—

Отойди. Ты стоишь

между солнцем и мною.—

Царь схватился за меч,

но к чему ему серый посредник,

Если, веки закрыв,

позабыл про него собеседник.

 

Отошел Александр Македонский

смущенно.

Удалился

беспомощно и восхищенно.

 

...Македонское войско

пошло по пескам и по травам,

По дорогам потерь,

по дорогам кривым и кровавым.

Царь порой ужасался

неистовству и суесловью,

Но не мог удержать он

потоков богатства и крови.

Слыша стон своей жертвы,

казалось, он слышал иное:

«Отойди. Ты стоишь

между солнцем и мною».

        Охмелев на пиру,

он признался друзьям сокровенным:

— Не родись Александром,

хотел бы я быть Диогеном

 

serednyak: (Default)
Вообще у Ошанина есть два прекрасных романа в балладах.
"Вода бессмертья" об Александре Великом и "Талисман Авиценны" понятно о ком.
Пара баллад из первого романа сегодня у нас.

БАЛЛАДА О БЕЗРАССУДСТВЕ
Высоки были стены, и ров был глубок.
С ходу взять эту крепость никак он не мог.
Вот засыпали ров - он с землей наравне.
Вот приставили лестницы к гордой стене.
Лезут воины кверху, но сверху долой
Их сшибают камнями, кипящей смолой.
Лезут новые - новый срывается крик.
И вершины стены ни один не достиг.
- Трусы! Серые крысы вас стоят вполне!-
Загремел Александр... )


serednyak: (Default)

Его любили, так любили,

Что про себя совсем забыли,

Что счастливы, должно быть, были

Лишь тем, что рядом он сидит,

Что рядом дышит, рядом пишет,

Ответит или не расслышит,

Погладит или поглядит.

А он вниманье брал, как дань,

Порою тяготясь заботой,

Платил насмешкой и зевотой.

И клал почти что с неохотой

На маленькую руку длань.

И так привык он, что соседка

Всегда послушна, вечно тут,

Как стол, перо или планшетка,

Как ручка двери в институт...

И вдруг - один.

                      Все так же в мире,

Как было,- стол, доска, стена.

Он потянулся, сел пошире...

И понял, что она нужна!

С чего же нет ее? Больна?

Он поглядел вокруг несмело.

Она? Не может быть! Она.

Пришла и просто пересела?

 

Он хохотнул закрытым ртом

И поманил ее перстом.

Она в ответ слегка кивнула,

И отвернулась, и зевнула.

И все закончилось на том.

Сорвавшись с места всех быстрей,

Он мерз, дежуря у дверей.

Он ждал ее послушных глаз.

Ждал их, едва ль не в первый раз,

И думал,— как они красивы.

А брови писаны курсивом,

И милый рот... И вся она

Неуловима и стройна...

А он-то был с ней так небрежен

И улыбался ей все реже...

Идет! Он вырос на пути.

Услышал тихое: «Пусти».

- Постой, притворщица. Назло

Все это!-

                   Он не знал: браниться?

Просить? Сказать, что будет сниться?

Поклясться иль посторониться?..

Но грустно поднялись ресницы:

- Не надо. Просто все прошло.-

Он захлебнулся. Дурень сонный!

Он воротник рванул тугой.

Он будет новый, озаренный,

Заботливый, неугомонный...

Снег хрустнул под ее ногой.

- Прощай и стань таким с другой.

 

Лев Ошанин. 1961-1964

Profile

serednyak: (Default)
serednyak

May 2017

S M T W T F S
 1 2 3 45 6
7 8910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 10:37 am
Powered by Dreamwidth Studios