serednyak: (Default)
        Всю войну под завязку я все к дому тянулся,
И хотя горячился, воевал делово.
Ну а он торопился, как-то раз не пригнулся,-
И в войне взад-вперед обернулся, за два года - всего ничего!

Не слыхать его пульса с сорок третьей весны,
Ну а я окунулся в довоенные сны.
И гляжу я, дурея, но дышу тяжело...
Он был лучше, добрее, ну а мне повезло.

Я за пазухой не жил, не пил с господом чая,
Я ни в тыл не стремился, ни судьбе под подол,
Но мне женщины молча намекали, встречая:
Если б ты там навеки остался, может, мой бы обратно пришел.

Для меня не загадка их печальный вопрос -
Мне ведь тоже не сладко, что у них не сбылось.
Мне ответ подвернулся: "Извините, что цел!
Я случайно вернулся, вернулся, ну а ваш не сумел".

Он кричал напоследок, в самолете сгорая:
- Ты живи, ты дотянешь! - доносилось сквозь гул.
Мы летали под богом, возле самого рая -
Он поднялся чуть выше и сел там, ну а я до земли дотянул.

Встретил летчика сухо райский аэродром.
Он садился на брюхо, но не ползал на нем,
Он уснул - не проснулся, он запел - не допел,
Так что я вот вернулся, ну а он не сумел.

Я кругом и навечно виноват перед теми,
С кем сегодня встречаться я почел бы за честь.
И хотя мы живыми до конца долетели,
Жжет нас память и мучает совесть - у кого? У кого она есть.

Кто-то скупо и четко отсчитал нам часы
Нашей жизни короткой, как бетон полосы.
И на ней - кто разбился, кто - взлетел навсегда...
Ну а я приземлился, а я приземлился - вот какая беда.
serednyak: (Default)
Новые левые - мальчики бравые
С красными флагами буйной оравою,
Чем вас так манят серпы да молоты?
Может, подкурены вы и подколоты?!

Слушаю полубезумных ораторов:
"Экспроприация экспроприаторов..."
Вижу портреты над клубами пара -
Мао, Дзержинский и Че Гевара.

Милые педики, красятся бабами,
Шашни заводят с друзьями-арабами,
Лгут. Лицемерят. Бросаются фактами.
Носятся с Насером и с арафатами.

Лучше бы, право же, мальчики правые!
Левая власть - это дело кровавое.
Что же, валяйте затычками в дырках,
Вам бы полгодика, только в Бутырках!

Не суетитесь, мадам переводчица,
Я не спою, мне сегодня не хочется!
И не надеюсь, что я переспорю их,
Могу подарить лишь учебник истории.

1978
serednyak: (Default)

Будут и стихи, и математика,

 Почести, долги, неравный бой, -

 Нынче ж оловянные солдатики

 Здесь, на старой карте, стали в строй.

 

 Лучше бы уж он держал в казарме их,

 Только - на войне как на войне -

 Падают бойцы в обеих армиях,

 Поровну на каждой стороне.

 

 Может быть - пробелы в воспитании

 И в образованье слабина, -

 Но не может выиграть кампании

 Та или другая сторона.

 

 Совести проблемы окаянные -

 Как перед собой не согрешить?

 Тут и там - солдаты оловянные, -

 Как решить, кто должен победить?

 

 И какая, к дьяволу, стратегия,

 И какая тактика, к чертям!

 Вот сдалась нейтральная Норвегия.

 Ордам оловянных египтян.

 

 Левою рукою Скандинавия

 Лишена престижа своего, -

 Но рука решительная правая

 Вмиг восстановила статус-кво.

 

 Где вы, легкомысленные гении,

 Или вам являться недосуг?

 Где вы, проигравшие сражения

 Просто, не испытывая мук?

 

 Или вы, несущие в венце зарю

 Битв, побед, триумфов и могил, -

 Где вы, уподобленные Цезарю,

 Что пришел, увидел, победил?

 

 Нервничает полководец маленький,

 Непосильной ношей отягчен,

 Вышедший в громадные начальники,

 Шестилетний мой Наполеон.

 

 Чтобы прекратить его мучения,

 Ровно половину тех солдат

 Я покрасил синим - шутка гения, -

 Утром вижу - синие лежат.

 

 Я горжусь успехами такими, но

 Мысль одна с тех пор меня гнетет:

 Как решил он, чтоб погибли именно

 Синие, а не наоборот?..

1969

serednyak: (Default)
Сам виноват - и слезы лью, 
И охаю -
Попал в чужую колею
Глубокую.
Я цели намечал свои
На выбор сам,
А вот теперь из колеи
Не выбраться.

Крутые скользкие края
Имеет эта колея.

Я кляну проложивших ее,-
Скоро лопнет терпенье мое,
И склоняю как школьник плохой,
Колею - в колее, с колеей...

Но почему неймется мне?
Нахальный я!
Условья, в общем, в колее
Нормальные.
Никто не стукнет, не притрет -
Не жалуйся.
Захочешь двигаться вперед?
Пожалуйста.

Отказа нет в еде-питье
В уютной этой колее,

И я живо себя убедил -
Не один я в нее угодил.
Так держать! Колесо в колесе!
И доеду туда, куда все.

Вот кто-то крикнул сам не свой:
- А ну, пусти! -
И начал спорить с колеей
По глупости.
Он в споре сжег запас до дна
Тепла души,
И полетели клапана
И вкладыши.

Но покорежил он края,
И шире стала колея.

Вдруг его обрывается след -
Чудака оттащили в кювет,
Чтоб не мог он нам, задним, мешать
По чужой колее проезжать.

Вот и ко мне пришла беда -
Cтартер заел.
Теперь уж это не езда,
А ерзанье.
И надо б выйти, подтолкнуть,
Но прыти нет -
Авось подъедет кто-нибудь -
И вытянет...

Напрасно жду подмоги я,-
Чужая эта колея.

Расплеваться бы глиной и ржой
С колеей этой самой чужой,-
Тем, что я ее сам углубил,
Я у задних надежду убил.
Прошиб меня холодный пот
До косточки,
И я прошелся чуть вперед
По досточке.
Гляжу - размыли край ручьи
Весенние,
Там выезд есть из колеи -
Спасение!

Я грязью из-под шин плюю
В чужую эту колею.

Эй, вы, задние! Делай, как я.
Это значит - не надо за мной.
Колея эта - только моя!
Выбирайтесь своей колеей.
serednyak: (Default)

Всю войну под завязку я все к дому тянулся,

И хотя горячился, воевал делово.

Ну а он торопился, как-то раз не пригнулся,-

И в войне взад-вперед обернулся, за два года - всего ничего!

 

Не слыхать его пульса с сорок третьей весны,

Ну а я окунулся в довоенные сны.

И гляжу я, дурея, но дышу тяжело...

Он был лучше, добрее, ну а мне повезло.

 

Я за пазухой не жил, не пил с господом чая,

Я ни в тыл не стремился, ни судьбе под подол,

Но мне женщины молча намекали, встречая:

Если б ты там навеки остался, может, мой бы обратно пришел.

 

Для меня не загадка их печальный вопрос -

Мне ведь тоже не сладко, что у них не сбылось.

Мне ответ подвернулся: "Извините, что цел!

Я случайно вернулся, вернулся, ну а ваш не сумел".

 

Он кричал напоследок, в самолете сгорая:

- Ты живи, ты дотянешь! - доносилось сквозь гул.

Мы летали под богом, возле самого рая -

Он поднялся чуть выше и сел там, ну а я до земли дотянул.

 

Встретил летчика сухо райский аэродром.

Он садился на брюхо, но не ползал на нем,

Он уснул - не проснулся, он запел - не допел,

Так что я вот вернулся, ну а он не сумел.

 

Я кругом и навечно виноват перед теми,

С кем сегодня встречаться я почел бы за честь.

И хотя мы живыми до конца долетели,

Жжет нас память и мучает совесть - у кого… у кого она есть.

 

Кто-то скупо и четко отсчитал нам часы

Нашей жизни короткой, как бетон полосы.

И на ней - кто разбился, кто - взлетел навсегда...

Ну а я приземлился, а я приземлился - вот какая беда.

 

serednyak: (Default)

Послушайте все, ого-го, эге-гей!

Меня, попугая - пирата морей :

 

Родился я в тыща каком-то году

В банано-лиановой чаще.

Мой папа был папа-пугай Какаду,

Тогда еще не говорящий.

 

Но вскоре покинул я девственный лес,

Взял в плен меня страшный Фернандо Кортес.

Он начал на бедного папу кричать,

А папа Фернанде не мог отвечать.

Не мог, не умел отвечать.

 

И чтоб отомстить - от зари до зари

Учил я три слова, всего только три.

Упрямо себя заставлял - повтори:

"Карамба!", "Коррида!!" и "Чёрт побери!!!"

 

Нас шторм на обратной дороге застиг,

Мне было особенно трудно.

Английский фрегат под названием "Бриг"

Взял на абордаж наше судно.

 

Был бой рукопашный три ночи, два дня,

И злые пираты пленили меня.

Так начал я плавать на разных судах,

В районе экватора, в северных льдах.

На разных пиратских судах.

 

Давали мне кофе, какао, еду,

Чтоб я их приветствовал: "Хау ду ю ду?"

Но я повторял от зари до зари:

"Карамба!", "Коррида!!" и "Чёрт побери!!!"

 

Лет сто я проплавал пиратом, и что ж?

Какой-то матросик пропащий

Продал меня в рабство за ломаный грош,

А я уже был говорящий.

 

Турецкий паша нож сломал попалам,

Когда я сказал ему: "Паша, салам!"

И просто кондрашка хватила пашу,

Когда он узнал, что ещё я пишу,

Читаю, пою и пляшу.

 

    Я Индию видел, Иран и Ирак.

    Я - индивидум, не попка-дурак.

    Так думают только одни дикари.

    Карамба! Коррида!! и Черт побери!!!

serednyak: (Default)


Когда вода всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На берег тихо выбралась любовь.

И растворилась в воздухе до срока
Над грешною землей материков,
И чудаки еще такие есть,
Вдыхают полной грудью эту смесь.

И ни наград не ждут, ни наказанья,
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья.

Только чувству, словно кораблю,
Долго оставаться на плаву,
Прежде чем узнать, что я люблю
То же, что дышу, или живу.

И вдоволь будет странствий и скитаний,
Страна любви великая страна,
И рыцарей своих для испытаний
Все строже станет спрашивать она.

Потребует разлук и расстояний,
Лишит покоя, отдыха и сна,
Но вспять безумцев не поворотить,
Они уже согласны заплатить.

Любой ценой и жизнью бы рискнули,
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули.

Снег и ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мертвых воскрешал
Потому, что, если не любил,
Значит, и не жил, и не дышал.

Но многих захлебнувшихся любовью
Не докричишься, сколько не зови,
Им счет ведут молва и пустословье,
Но этот счет замешан на крови.

Но мы поставим свечи в изголовье
Погибшим от невиданной любви.
Их голосам всегда сливаться в такт,
И душам их дано бродить в цветах.

И вечностью дышать в одно дыханье,
И встретиться со вздохом на устах,
На хрупких переправах и мостах,
На узких перекрестках мирозданья.

И я поля влюбленным постелю,
Пусть пьют во сне и наяву,
И я дышу, и значит, я люблю,
Я люблю,и, значит, я живу.
serednyak: (Default)


Если рыщут за твоею

Непокорной головой,

Чтоб петлей худую шею

Сделать более худой,

Нет надежнее приюта -

Скройся в лес, не пропадешь,

Если продан ты кому-то

С потрохами не за грош.

 

Бедняки и бедолаги,

Презирая жизнь слуги,

И бездомные бродяги,

У кого одни долги, -

Все, кто загнан, неприкаян,

В этот вольный лес бегут,

Потому что здесь хозяин -

Славный парень, Робин Гуд.

 

Здесь с полслова понимают,

Не боятся острых слов,

Здесь с почетом принимают

Оторви-сорви-голов.

И скрываются до срока

Даже рыцари в лесах.

Кто без страха и упрека,

Тот всегда не при деньгах.

 

Знают все оленьи тропы,

Словно линии руки,

В прошлом слуги и холопы,

Ныне - вольные стрелки.

Здесь того, кто все теряет,

Защитят и сберегут.

По лесной стране гуляет

Славный парень, Робин Гуд.

 

И живут и поживают

Всем запретам вопреки

И ничуть не унывают

Эти вольные стрелки.

Спят, укрывшись звездным небом,

Мох под ребра положив.

Им, какой бы холод ни был, -

Жив, и славно, если жив.

 

Но вздыхают от разлуки:

Где-то дом и клок земли,

Да поглаживают луки,

Чтоб в бою не подвели.

И стрелков не сыщешь лучших.

Что же завтра, где их ждут? -

Скажет лучший в мире лучник,

Славный парень, Робин Гуд.


serednyak: (Default)


Замок временем скрыт и укутан, укрыт

В нежный плед из зеленых побегов,

Но развяжет язык молчаливый гранит,

И холодное прошлое заговорит

О походах, боях и победах.

 

    Время подвиги эти не стерло.

    Оторвать от него верхний пласт

    Или взять его крепче за горло -

    И оно свои тайны отдаст.

 

    Упадут сто замков, и спадут сто оков,

    И сойдут сто потов с целой груды веков,

    И польются легенды из сотен стихов

    Про турниры, осады, про вольных стрелков.

 

    Ты к знакомым мелодиям ухо готовь

    И гляди понимающим оком.

    Потому что любовь - это вечно любовь,

    Даже в будущем нашем далеком.

 

Звонко лопалась сталь под напором меча,

Тетива от натуги дымилась,

Смерть на копьях сидела, утробно урча,

В грязь валились враги, о пощаде крича,

Победившим сдаваясь на милость.

 

    Но не все, оставаясь живыми,

    В доброте сохранили сердца,

    Защитив свое доброе имя

    От заведомой лжи подлеца.

 

    Хорошо, если конь закусил удила

    И рука на копье поудобней легла,

    Хорошо, если знаешь, откуда стрела,

    Хуже, если по-подлому, из-за угла.

 

    Как у вас там с мерзавцами? Бьют? Поделом.

    Ведьмы вас не пугают шабашем?

    Но не правда ли, зло называется злом

    Даже там, в светлом будущем нашем.

 

И во веки веков, и во все времена

Трус-предатель всегда презираем.

Враг есть враг, и война все равно есть война,

И темница тесна, и свобода одна,

И всегда на нее уповаем.

 

    Время эти понятья не стерло.

    Нужно только поднять верхний пласт -

    И дымящейся кровью из горла

    Чувства вечные хлынут из нас.

 

    Нынче присно, во веки веков, старина

    И цена есть цена, и вина есть вина,

    И всегда хорошо, если честь спасена,

    Если духом надежно прикрыта спина.

 

    Чистоту, простоту мы у древних берем,

    Сами, сказки из прошлого тащим

    Потому, что добро остается добром

    В прошлом, будущем и настоящем.

 

serednyak: (Default)

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф.

 

Детям вечно досаден

   Их возраст и быт,-

И дрались мы до ссадин,

   До смертных обид.

Но одежды латали

   Нам матери в срок,

Мы же книги глотали,

   пьянея   от строк.

 

Липли волосы нам на вспотевшие лбы,

И сосало под ложечкой сладко от фраз,

И кружил наши головы запах борьбы.

Со страниц пожелтевших слетая на нас.

 

 И пытались постичь

   Мы, не знавшие войн,

 За воинственный клич

   Принимавшие вой,

 Тайну слова "приказ",

   Назначенье границ,

 Смысл атаки и лязг

   Боевых колесниц.

 

А в кипящих котлах прежних боен и смут

Столько пищи для маленьких наших мозгов!

Мы на роли предателей, трусов, иуд

В детских играх своих назначали врагов.

 

 И злодея следам

   Не давали остыть,

 И прекраснейших дам

   Обещали любить,

 И, друзей успокоив

   И ближних любя,

 Мы на роли героев

   Вводили себя.

 

Только в грезы нельзя насовсем убежать:

Краткий миг у забав - столько боли вокруг!

Постарайся ладони у мертвых разжать

И оружье принять из натруженных рук.

 

 Испытай, завладев

   Еще теплым мечом

 И доспехи надев,

   Что почем, что почем!

 Разберись, кто ты - трус

   Иль избранник судьбы,

 И попробуй на вкус

   Настоящей борьбы.

 

И когда рядом рухнет израненный друг,

И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,

И когда ты без кожи останешься вдруг

Оттого, что убили его - не тебя,-

 

 Ты поймешь, что узнал,

   Отличил, отыскал

 По оскалу забрал:

   Это - смерти оскал!

 Ложь и зло - погляди,

   Как их лица грубы!

 И всегда позади -

   Воронье и гробы.

 

Если мяса с ножа ты не ел ни куска,

Если руки сложа наблюдал свысока,

И в борьбу не вступил с подлецом, с палачом, -

Значит, в жизни ты был ни при чем, ни при чем!

 

 Если, путь прорубая

   Отцовским мечом,

 Ты соленые слезы

   На ус намотал,

 Если в жарком бою

   Испытал, что почем, -

 Значит нужные книги

   Ты в детстве читал!

 

serednyak: (Default)
Их восемь, нас двое - расклад перед боем
Не нам, но мы будем играть.
Сережа, держись, нам не светит с тобою,
Но козыри надо равнять.

    Я этот набесный квадрат не покину
    Мне цифры сейчас не важны,
    Сегодня мой друг защищает мне спину,
    А значит, и шансы равны.

Мне в хвост вышел "юнкерс", но вот задымил он,
Надсадно завыли винты,
Им даже не надо крестов на могилу,
Сойдут и на крыльях кресты.

    "Я первый, я первый, они под тобою,
    Я вышел им наперерез,
    Сбей пламя, уйди в облака, я прикрою,
    В бою не бывает чудес.

Сергей, ты горишь, уповай, человече,
Теперь на надежность строп.
Нет, поздно, и мне вышел "юнкерс" навстречу,
Прощай, я приму его в лоб."

    Я знаю, другие сведут с ними счеты,
    Но по облакам скользя,
    Слетят наши души, как два самолета,
    Ведь им друг без друга нельзя.

Архангел нам скажет: "В раю будет туго".
Но только ворота щелк,
Мы бога попросим: "Впишите нас с другом
В какой-нибудь ангельский полк".

    И я попрошу бога, духа и сына,
    Чтоб выполнил волю мою,
    Пусть вечно мой друг защищает мне спину,
    Как в этом последнем бою.

Мы крылья и стрелы попросим у бога,
Ведь нужен им ангел-ас,
А если у них истребителей много,
Пусть примут в хранители нас.

    Хранить - это дело почетное тоже,
    Удачу нести на крыле.
    Таким, как при жизни мы были с Cерегой,
    И в воздухе и на земле.
serednyak: (Default)
Не очень известная.
Ожидание длилось,
а проводы были недолги.
Пожелали друзья:
"В добрый путь, чтобы все без помех".
И четыре страны
предо мной расстелили дороги,
И четыре границы
шлагбаумы подняли вверх.

Тени голых берез )
serednyak: (Default)
 И вот эту любил страшно   Капитана в тот день называли на "ты",
Шкипер с юнгой сравнялись в талантах;
Распрямляя хребты и срывая бинты,
Бесновались матросы на вантах.

Двери наших мозгов )
serednyak: (Default)
А вот эта в детстве была одной из любимейших - "Дорожная история"  Есть разные варианты - ну вот этот.  
Но был донос и был навет )
serednyak: (Default)
Я только малость объясню в стихе –
На всё я не имею полномочий…
Я был зачат, как нужно, во грехе –
В поту и в нервах первой брачной ночи.

Я знал, что отрываясь от земли, –  )
serednyak: (Default)
Вот и кончился процесс,
Не слыхать овацию -
Без оваций все и без
Права на кассацию.

Изругали в пух и прах, -
И статья удобная:
С поражением в правах
И тому подобное.

Посмотреть продукцию:
Что в ней там за трещина,
Контр- ли революция,
Анти- ли советчина?

Но сказали твердо: "Нет!
Чтоб ни грамма гласности!"
Сам все знает Комитет
Нашей безопасности.

Кто кричит: "Ну то-то же!
Поделом, нахлебники!
Так-то, перевертыши!
Эдак-то, наследники".

"Жили, - скажут, - татями!
Сколько злобы в бестиях!" -
Прочитав с цитатами
Две статьи в "Известиях".

А кто кинет в втихаря
Клич про конституцию,
"Что ж, - друзьям шепнет, - зазря
Мерли в революцию?!..." -

По парадным, по углам
Чуть повольнодумствуют:
"Снова - к старым временам..." -
И опять пойдут в уют.

А Гуревич говорит:
"Непонятно, кто хитрей?
Как же он - антисемит,
Если друг его - еврей?

Может быть, он даже был
Мужества немалого!
Шверубович-то сменил
Имя на Качалова..."

Если это, так сказать,
"Злобные пародии", -
Почему б не издавать
Их у нас на Родине?

И на том поставьте крест!
Ишь, умы колышутся!
В лагерях свободных мест
Поискать - отыщутся.

Есть Совет - они сидят, -
Чтоб "сидели" с пользою,
На счету у них лежат
Суммы грандиозные,

Пусть они получат враз -
Крупный куш обломится,
И валютный наш запас
Оченно пополнится.


14 февраля 1966

Спасибо [livejournal.com profile] anticompromat2  за напоминание.

serednyak: (Default)
        "Рядовой Борисов!"- "Я!"- "Давай, как было дело!"
"Я держался из последних сил:
Дождь хлестал, потом устал, потом уже стемнело...
Только я его предупредил!

На первый окрик: "Кто идет?" он стал шутить,
На выстрел в воздух закричал: "Кончай дурить!"
Я чуть замешкался и, не вступая в спор,
Чинарик выплюнул - и выстрелил в упор".

"Бросьте, рядовой, давайте правду,- вам же лучше!
Вы б его узнали за версту..."
"Был туман - узнать не мог - темно, на небе тучи,-
Кто-то шел - я крикнул в темноту.

На первый окрик: "Кто идет?" он стал шутить,
На выстрел в воздух закричал: "Кончай дурить!"
Я чуть замешкался и, не вступая в спор,
Чинарик выплюнул - и выстрелил в упор".

"Рядовой Борисов,- снова следователь мучил,-
Попадете вы под трибунал!"
"Я был на посту - был дождь, туман, и были тучи,-
Снова я устало повторял.-

На первый окрик: "Кто идет?" он стал шутить,
На выстрел в воздух закричал: "Кончай дурить!"
Я чуть замешкался и, не вступая в спор,
Чинарик выплюнул - и выстрелил в упор".

...Год назад - а я обид не забываю скоро -
В шахте мы повздорили чуток,-
Правда, по душам не получилось разговора:
Нам мешал отбойный молоток.

На крик души: "Оставь ее!" он стал шутить,
На мой удар он закричал: "Кончай дурить!"
Я чуть замешкался - я был обижен, зол,-
Чинарик выплюнул, нож бросил и ушел.

Счастие мое, что оказался он живучим!...
Ну а я - я долг свой выполнял.
Правда ведь,- был дождь, туман, по небу плыли тучи...
По уставу - правильно стрелял!

На первый окрик: "Кто идет?" он стал шутить,
На выстрел в воздух закричал: "Кончай дурить!"
Я чуть замешкался и, не вступая в спор,
Чинарик выплюнул - и выстрелил в упор.


1969

Profile

serednyak: (Default)
serednyak

May 2017

S M T W T F S
 1 2 3 45 6
7 8910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 10:39 am
Powered by Dreamwidth Studios